Кирилл Померанцев. ПОЛНЫЙ КОРПУС СТИХОТВОРЕНИЙ
ПАМЯТИ ГЕОРГИЯ ИВАНОВА
Всё в прах превратится, исчезнет,
Взорвётся, провалится в сон.
И я от такой же болезни,
Наверно, умру, как и он.
От рака или от простуды,
Назначенных нам по судьбе...
Почти отвращения к людям
И жалости к ним и к себе.
1964
ПАРИЖ
Осенним вечером парижским,
Когда, совсем как наяву,
Дома, соборы, обелиски
Бесшумно рушатся в Неву,
Когда в волшебном «как попало»
Плывут туманы и мечты
И отражаются в каналах
Венецианские мосты...
Парижским вечером туманным,
Вдоль Сены, у Консьержери,
Где расплываются нирванно
Неоновые фонари, –
И снова веет от лагуны
Потусторонним ветерком,
И Невский в мареве двулунном
Безлюдным стынет двойником, –
Люблю под пологом каштановым,
По набережной в огоньках
Бродя с Георгием Ивановым,
Поговорить о пустяках.
* * *
Парижская сутолка, вечер,
Сердец металлический стук...
Я знал лишь случайные встречи,
Залог неизбежных разлук.
А счастье мне даже не снилось,
Да я и не верил ему.
И всё-таки как-то прожилось,
Но как – до сих пор не пойму.
* * *
Парижский штампованный вечер,
Сердец металлический стук...
Я знал лишь случайные встречи –
Залог неизбежных разлук.
Разлуки, измены, замены,
Влюблённость, любовь...
Ну так что?
Такое ль сходило со сцены,
Торжественно канув в ничто.
И вот, приближаясь к расчёту,
Когда уже поздно шутить,
Я слышу: «Платите по счёту».
А если мне нечем платить?
* * *
Перевёрнут зелёный автобус,
Тротуары по звёздам пошли, –
Это кружится маленький глобус
Заблудившейся в небе Земли.
Это всё, что от жизни осталось:
Та же осень и та же весна...
Так когда-то война начиналась,
Так окончилась как-то война.
Май 1953
ПОДРАЖАНИЕ ПУШКИНУ
Пора, пора коньки отбросить –
Я семь десятков откатал.
В Сент-Женевьев давно уносит
Мою тачанку третий шквал.
* * *
Приходят и уходят сроки
Волной, сменяющей волну.
Но это тщетные уроки:
Мы всё равно идём ко дну.
Нам дно привычно: мы – подонки,
Отбросы века, болтуны.
Хоть разговоры наши звонки,
Но так же призрачны, как сны.
* * *
Провода, паровозы, пути –
Полустанок железнодорожный...
От других ещё можно уйти,
От себя убежать невозможно.
Поезд мается, время бежит,
Ветер сушит, и годы калечат...
И труднее становится жить.
Не с другими – с собою, конечно.
1977
* * *
Проходят дни. Меняется
Всё виденное мной, –
Иное начинается
Под солнцем и луной.
Иное, неизвестное,
Стирающее в прах
Всё, что работой честною
Мы строили в веках.
1950-е
* * *
Прошла, рассеялась гроза.
Но если ты живым остался
И не ослеп, не помешался –
То смерти не смотрел в глаза,
То смертью не был ты отмечен
И не постигнешь до конца
Ни ужаса последней встречи,
Ни тайны Божьего лица.
1950-е
* * *
Пускай горят, пускай летят пустыни!
Сегодня ты, а завтра я помру...
Мы позабыли, блудные, о Сыне,
Заканчивая нудную игру.
Застряли звёзды в рваной стратосфере,
Летит Земля в свинцовое ничто,
Готовится к отплытью на Цитеру
Из Валансьена шёлковый Ватто.
Сегодня день святого Всепрощенья.
Благоухает колокольный звон,
И не нарушат Высшего решенья
Какие-то Москва и Вашингтон.
* * *
Пусть будет так. Мне ничего не надо, –
Года прошли, и жизнь берёт своё.
От Сены веет лёгкая прохлада,
Зовёт с собой, с тобой в небытиё.
Пусть будет так. Летят автомобили,
Скользят огни вдоль лунных берегов.
Пусть будет так, как будто мы любили
Друг друга в этом худшем из миров.
* * *
Пусть будет так, хоть быть могло иначе.
Но одного случиться не могло:
Не то, чтоб жизнь была сплошной удачей,
Но чтоб хоть раз для смеху повезло...
Ложится ночь над сказочным Парижем,
Зажглись огни на place de l`Opéra.
Что ж – поплетусь: пора к себе под крышу,
А может быть, и вообще пора.
* * *
Распутин, распутье, распятье...
Как чётко пророчат слова!
Вы все – во Христе мои братья,
Мы все – Колыма и Москва.
Мы все – беспризорные дети
Когда-то волшебной страны,
На этом безрадостном свете
Под светом ущербной луны,
Струящей сквозь ветви сухие
На чёрную Сену огни.
Россия, стихи о России...
Да разве возможны они?
* * *
Робкий вечер, как мальчик влюблённый,
Торопился, чтоб не опоздать,
Чтобы путник, путём утомлённый,
Мог спокойно и радостно спать.
И, с блаженной мечтой засыпая,
Он наутро, проснувшись, узнал,
Что лишь тот удостоится рая,
Кто в себе этот рай заключал.
* * *
Россия... Стихи о России...
Как встарь, «бубенцами звеня...»
«Россия, стихия, мессия,
Мессия грядущего дня».
Как встарь, без конца, без предела,
«Пока загорится восток...»
Россия – Есенин и Белый,
Ахматова, Анненский, Блок.
Люблю ль тебя «странной любовью»?
Да я не люблю никакой.
Но связан я плотью и кровью
С тобой и с твоею судьбой.
Россия... Стихи о России...
Да разве возможны они?
Мелькают сквозь ветки сухие
Над чёрною Сеной огни.
1952
* * *
Савойский вечер тих и звёзден,
Сгорел малиновый закат,
И электрические грозди
Над спящим озером висят.
Дрожит, качаясь, каждый ярус,
И, состязаясь с тишиной,
Скользят каникулы, как парус,
Над отутюженной волной.
Так, киноплёнкой на экране,
Проходит вереница дней:
Всё – предрешённое заране
И после снятое на ней.
* * *
Сегодня день почти вчерашний,
Почти преодолённый день.
С неотвратимостью всегдашней
Ложится от калитки тень.
И так безжизненно застыла
На скошенной траве она,
Как будто вечность наступила
И не окончилась война.
* * *
Сияет над Парижем мгла.
Глядит фонарь из-за угла:
Мигнёт и покачнётся.
Гитара жалобно звенит,
За стойкой пьяница бубнит, –
Икнёт и улыбнётся.
Он только что гулял в Москве
По льдами скованной Неве.
Он всё ещё гуляет...
А ночь парижская светла,
Глядит в окно из-за угла
И всё благословляет.
12 сентября1948
* * *
Л. Муравьёву
Славословлю тебя, Иоанн,
Иоанн изначального Слова!
Прославляю тебя, Иордан,
В одеянии неба ночного.
Лик Отца над тобой наклонён,
Хор созвездий тебя осеняет,
И об ангельских снах вспоминает
Убегающий сумрак времён.
* * *
Слова в начале и слова в конце.
Слова о временном, слова о вечном.
Сердечные слова о бессердечном.
Слова о человеческом лице.
Бесчеловечные слова о человечном.
</ | 
